Боги древней Руси | Secretworlds.ru

Боги древней Руси

 Боги древней Руси     
 
        Сведения по мифологии Древней Руси, или, точнее говоря, восточного славянства, очень скудны. Когда наш великий энциклопедист М.В. Ломоносов попытался привести эти сведения в единую систему, то вынужден был с огорчением отметить: «Мы бы имели много басней, как греки, если бы науки в идолопоклонстве у славян были».
Действительно, до принятия христианства тысячу лет назад на Руси практически отсутствовала письменность, а интерес других народов к русским мифам был минимален. Но ведь и у германских народов положение было немногим лучше, однако они все-таки сумели воссоздать многие свои мифы уже во времена принятия христианства. В Древней Руси таких собирателей и хранителей «языческих» сказаний и верований не нашлось.
Центрами письменной культуры на Руси были почти исключительно монастыри, да и летописцы были из монахов. Православная церковь старалась искоренять языческие суеверия, упоминая об их сути редко и только критически. Имена и деяния великих дохристианских богов были вытравлены из сознания народа. Правда, этим не были поколеблены всерьез суеверия: разнообразные предрассудки сохранялись и множились, а из прежних богов сохранялись в народной памяти только самые скверные и нечистые, связанные с опасными духами природы или ночными страхами: кикиморы, ведьмы, черти, водяные, лешие, русалки, домовые...
Остается открытым вопрос: а были ли у разных славянских племен - пусть даже исторически, географически и культурно родственных, как восточные славяне - общие боги. На примере других народов можно предположить, что таковых не было.
Из богов, которых есть некоторые основания считать общими для восточных славян, обычно называют двух: Перуна и Белеса (Волоса). Первый наиболее почитался знатью, князьями и дружинниками, а второй - простым людом, занятым преимущественно сельским хозяйством, охотой, собирательством, рыболовством.
Славянские племена, обитавшее в Южной и Юго-Восточной Прибалтике, веками контактировали с германскими племенами и принимали участие в походах викингов. Тем не менее германская мифология и славянская различны и практически не имеют между собой ничего общего. Объяснение этому феномену требовало бы обстоятельного исследования. Но для наших целей и без претензий на обладание истиной хотелось бы сослаться на выдающегося немецкого мыслителя Иоганна Ротфрида Гердера. В «Идеях к философии истории человечества» он писал, что германцы отличаются «ростом и телесной силой, предприимчивостью, смелостью и выносливостью на войне, героическим духом, способностью подчиняться приказу, следовать за вождями, куда бы они ни повели, и разделять покоренные земли между собой как добычу... Начиная с Черного моря и по всей Европе немцы наводили ужас...»
Согласимся, что история Германии XIX и первой половины XX века подтвердила правильность такой, пусть и слишком обобщенной, схематичной характеристики.
Как верно отметил Гердер, «славянские народы занимают на земле больше места, чем в истории... Несмотря на совершенные ими подвиги, славяне никогда не были народом воинственным, искателями приключений, как немцы... Повсюду славяне оседали на землях, оставленных другими народами, - торговцы, земледельцы и пастухи, они обрабатывали землю и пользовались ею; ...их спокойное бесшумное существование было благодатным для земель, на которых они селились. Они любили земледелие, любили разводить скот и выращивать хлеб, знали многие домашние ремесла и повсюду открывали полезную торговлю изделиями своей страны...»
Пусть кому-то покажется такая характеристика слишком лестной, сильно преувеличивающей достоинства славян и пренебрегающей их недостатками. Но Гердер упомянул и об отрицательных чертах славян, которые, по его мнению, сильно пострадали не только от ордынского нашествия, но и от германцев: «Не удивительно ли, если бы после стольких столетий порабощения эта нация, до крайности ожесточенная против своих христианских господ и грабителей, не переменила свой мягкий характер на коварную и жестокую леность раба?.. Несчастье этого народа заключалось в том, что при своей любви к покою и домашнему усердию он не мог установить долговечного военного строя, хотя у него и не было недостатка в мужестве в минуты бурного сопротивления».
Даже в славные времена Киевской Руси восточнославянские племена не обрели единства, и это обстоятельство препятствовало созданию общего пантеона богов. Судя по «Повести временных лет» серьезную попытку выделить главных славянских богов (по-видимому, с политическими целями укрепления духовного единства народа) предпринял в 980 году князь Владимир:
«И начал княжить Владимир в Киеве один, и поставил кумиры на холме вне двора теремного. Перуна деревянного, а голову его серебряную, а ус золотой, и Хорса Дажьбога, и Стри-бога, и Симаргла, и Мокошь и приносил им жертвы, называя их богами...»
Судя по всему, эта попытка создать нечто подобное государственной религиозной системы потерпела полный провал, главной причиной которого было отсутствие в народе общепринятой классификации главных божеств; у каждого племени, а то и у каждого рода были на этот счет свои соображения и традиционные верования. Не потому ли Владимир всего лишь через 8 лет счел необходимым ввести на Руси христианство?
Но если Единый Бог заменил на Руси многих богов, то всяческая нечисть продолжала (отчасти и продолжает) существовать. Без малого через 550 лет после принятия христианства нового-родский архиепископ Макарий писал Ивану IV Грозному, что идолопоклонство сохраняется во многих русских местах: «Суть же скверные мольбища их: лес и камни и реки и болота, источники и горы и холмы, солнце и месяц и звезды и озера... всей твари поклоняются яко богу и чтут и жертву приносят кровную бесам - волов и овец и всякий скот и птицу...»
Исследователям начиная с XVIII века приходилось восстанавливать восточнославянскую мифологию по отрывочным пересказам, критическим замечаниям христианских авторов и сохранившимся в народе преданиям, большинство из которых носило отпечаток христианских верований, порой очень искаженных. Вот почему до сих пор так и не удалось выработать сколько-нибудь обоснованных и общепринятых представлений даже о том, каких богов чтили восточные славяне как великих и главных. Также затруднительно восстановить космогонические представления, бытовавшие на Руси до принятия христианства.
В фольклорном сборнике «Стихи о Голубиной книге» о происхождении мироздания рассказано в стиле древнего мифа, но с явным влиянием Библии: «Наш белый свет взялся от Бога, красно солнце - с лица Божьего, свет луна - с груди его, белые зори - из очей Божьих, ясны звезды - с одежд его, буйны ветры - от Духа Святого, мир Божий - от Адама, крепкие кости взяты из камня, тело наше - из сырой земли».
В целом такое миротворение заставляет вспомнить скандинавский миф о сотворении мира из тела исполина вселенского - Имира, а также индийскую версию о первосуществе Пуруше. Не обязательно предполагать, что сходство этих трех космогонических мифов свидетельствует о едином древнейшем первоисточнике времен индоевропейского единства. Вполне возможно, что представители разных племен, жившие в разные века, независимо приходили к сходным идеям, как это бывает и в истории философии, науки, техники.
Нетрудно заметить, что в приведенном выше фрагменте отголоски христианства явно вторичны и подчас даже кощунственны, еретичны. Здесь Бог творит мир не Словом, а вполне материалистично, приземленно; Дух Святой трактуется как дыхание или дуновение воздуха... Но каким был первоначальный русский миф о создании мира, да и был ли он вообще - остается только догадываться.
Известны апокрифы и легенды, где в творении земной тверди и человека принимают участие Бог и Сатана как представители светлых и темных сил, но действуют они сообща, хотя и при господстве Бога. Изначально, согласно этим версиям, вода и земля оставались едиными, нераздельными или же все пространство было покрыто чем-то подобным всемирному океану.
Ходили-ходили Бог и Сатана по воде, утомились, захотели отдохнуть, а нигде места сухого нет. Бог приказал Сатане нырнуть и достать со дна моря земли во имя Господа. Но Сатана, нырнув, захватил землю во имя собственное, и дважды так и не смог ничего достать. Только на третий раз, исполнив все так, как повелел Бог, он вытащил землю.
В некоторых вариантах подобной легенды действует не Сатана, а морская птица (сходные мифы бытовали в Сибири, а также у индейцев Северной Америки).
В сотворении человека тоже, согласно дуалистическим поверьям, принимали участие Бог и Сатана. Подобные представления находили массу сторонников потому, что доходчиво объясняли существование в природе мест гиблых или опасных, а в человеке - пороков и болезней.
Очень характерно, что исследователям так и не удалось выяснить, какими были взаимоотношения между божествами древних славян, принимали или нет эти божества участие в сотворении и благоустройстве мира, каким предполагалось их происхождение, каким образом взаимодействовали между собой разные поколения богов... Увы, слишком многое в русской мифологии приходится предполагать и домысливать.
Нередко славянских богов разделяют на высших и низших. К первым относятся, например, Перун, Сварог, Дажьбог, а ко вторым - Чур, Ярило. Однако правильнее было бы говорить о богах преимущественно народных, а не низких, которые дополняются или замещаются богами «господскими», которым поклонялись прежде всего высшие слои общества и которые во многом связаны с появлением князей со своими «дружинами хоробрыми».
О народных богах сохранились лишь смутные предания, косвенные сведения. Вот что писал С.А. Токарев об одном из таких богов - Чуре (Щуре):
«Очень вероятно, что это был почитаемый предок-родоначальник. Культ его прямо не засвидетельствован, но сохранились убедительные следы его в славянских языках. Восклицания «Чур!», «Чур меня!», «Чур, это мое!» означали, видимо, заклинание, призывание Чура на помощь... Глагол «чураться» - держаться в стороне, то есть как бы ограждаться Чуром. И слово «чересчур» явно происходит от понятия о Чуре, как бы охраняющем какие-то рубежи, границы родовой земли, вероятно. Что Чур-Щур был именно предок - видно из слова «пращур», прапредок. Быть может, изображения Чура делались из дерева, на что намекает русское слово «чурка» - обрубок дерева».
Другое древнее славянское божество - Ярила (Ярило) связано с культом плодородия и сексуальной мощи. По Владимиру Далю, от Ярилы «ярится земля и все живое». Ему посвящались весьма разнузданные весенние игрища и празднества.
В одной из старинных песен-заклинаний прославляется это божество:
«Волочился Ярила по всему свету, полю жито родил, людям детей плодил. А где он ногою, там жито копною, а куда он взглянет, там колос зацветает». На этого божка намекает и не вполне пристойная, на первый взгляд, загадка, имеющая в виду помело: «Выбежал Ярилко из-за печного столба, начал бабу ярить, только палка стучит». Считается, что со временем некоторые функции Ярилы перешли к Перуну, несмотря на воинственность последнего. Такое объединение олицетворял у балтийских славян бог войны и плодородия Яровит.
Предполагается, что некогда существовала пара богов (по принципу близнечных божеств у разных народов): Белобог и Чернобог. С первым связывали добро, пользу, нечто хорошее, удачу, а со вторым - напротив, беду, несчастье. У белорусов известен мифологический персонаж Белуна - податель достатка, богатства. Однако до сих пор остается спорным вопрос о том, существовал ли в действительности культ Белобога и Чернобога.
Более очевидно, что в далекой древности особо почитались три природные стихии: огонь, вода, земля (античные философы, а затем и средневековые алхимики добавляли к ним еще воздух, считая эту четверку основой мироздания). Огонь выступал в двух ипостасях. Прежде всего, как животворная сила, связанная с солнечным теплом и светом, дарующая жизнь, очищающая от скверны. А образ опасного, вредоносного огня олицетворял многоглавый огнедышащий Змей-Горыныч, у которого взамен одной отсеченной головы тотчас вырастает другая.
Землю славяне любовно называли матушкой, почитали ее. Родимую землицу брали с собой в дальние путешествия, а клятва землей считалась самой верной и нередко сопровождалась обрядом поедания земли. Поклонение земле как матери рода человеческого - проявление не только поэтического (о котором превосходно писал А.Н. Афанасьев в работе «Поэтические воззрения славян на природу»), но и философского осмысления окружающего мира. Вспомним, как один из наиболее ярких философов эпохи Возрождения Джордано Бруно называл себя сыном матери-земли и отца-солнца.
В мифологии славян проявилась общая закономерность: образы первых, наиболее загадочных и во многом забытых богов непосредственно связаны с почитанием предков и природных стихий. По мере изменения окружающей природы под влиянием преобразующей деятельности человека, на первый план начинают выходить образы и проблемы, определяемые социальным укладом, особенностями человеческой личности и отношений между людьми,
...Все это остается в далеком прошлом. Казалось бы, какое нам дело до подобных древностей, да еще не материальных, а духовных? Кто-то уверен, что как представитель современной технической цивилизации он находится на вершине интеллектуального развития человечества и может с презрением и досадой посматривать на своих отдаленнейших предков.
Однако с крушением и расчленением СССР в новой России возродились самые застарелые, примитивные, убогие, нелепые суеверия прошлого, дополненные наукоподобными предрассудками астрологии и прочих разновидностей оккультизма. Колдуны, шаманы, ведьмы, знахари и знахарки, изгоняющие бесов, заклинатели - вот кто пользуются теперь популярностью. Это не высокий и светлый Бог христианства, не великие боги язычества, а исчадия тьмы и невежества.
Просмотров: 4989
Яндекс.Метрика